Дмитрий Калашников
Иная Япония
- Oct. 11th, 2008 at 6:27 PM
Все мы привыкли видеть эту страну как страну-загадку, страну-сказку, там обитают маленькие смешные человечки и пользуются высокотехнологичными устройствами. Фудзияма, сакура, сад камней, хокку, синто, аниме – такие ассоциации возникают у обывателя, когда он слышит «Япония». Многие не останавливаются и продолжают ассоциативный ряд: Хиросима, ядерная бомба, трагедия, траур.
Вот, собственно, Хиросима. В Японии она считается собственным маленьким холокостиком(с большой буквы никак нельзя, поскольку Холокост один и другого такого быть не может, по «понятным причинам») и не только в Японии, тема ядерных бомбардировок довольно популярна и поныне, почему раскручивается до сих пор, «чтоб все знали, что мы пережили тогда». Сразу же всплывают из памяти кадры: чувственные японцы пускают по воде разноцветные фонарики в память о жертвах.
Интеллигентные люди также вспоминают про девочку, которая не сумела сделать тысячу бумажных журавлей и умерла от рака. Сегодня, в угоду политкорректности, японцев методично учат прощать американцев, но при этом вдалбливают и вдалбливают, что из-за поражения в войне они потеряли Курильские острова. Даже в хиросимском музее указано, что "после атомной бомбардировки Сталин вероломно напал на Японию, в результате чего были отторгнуты законные японские территории". Факт того, что бомбу «скинул» именно Трумэн не то, чтобы замалчивается, просто на этом всё реже и реже акцентируется внимание рядовых японцев, что несомненно даёт некоторые плоды: 25% японских школьников считают, что атомную бомбу на их страну сбросил Советский Союз. Ну а как Вы хотели, за членство в элитном клубе «Золотой миллиард» надо платить некоторые членские взносы.
Я нисколько не виню Гарри Трумэна, за то, что он сделал, ибо действительно того требовала ситуация, как ни цинично бы это не звучало. Более того, в своем Потсдамском дневнике он писал:
«Мы разработали самое ужасное оружие в истории человечества… Это оружие будет применено против Японии… так, чтобы военные объекты, солдаты и моряки были целями, а не женщины и дети. Даже если японцы дикие — беспощадны, жестоки и фанатичны, то мы как руководители мира для общего блага не можем сбросить эту ужасную бомбу ни на старую, ни на новую столицу».
Многие сейчас думают, что Япония стала невинной жертвой империалистической политики США, мол, американцы хотели показать что у них есть, а Япония была лишь «удобным полигоном для испытаний». Однако это не совсем так. Даже совсем не так относительно того, что Япония была невинной жертвой. И я вам сейчас постараюсь это доказать.
Начнём издалека. Об этой чудной стране мы, европейцы, узнали в начале XVII века, тогда же началась торговля и экспансия европейской культуры. В середине XIX века американцы (да и европейцы) косвенно повлияли на начало так называемой Реставрации Мэйдзи(в переводе - «просвещённое правительство»), которая привела к серьёзным изменениям в социальной и политической структурах. В частности у Японии появилась нормальная армия, а не средневековые военные дружины, которые хоть и могли перерезать добрую сотню европейских солдат, но были беспомощны против «волшебных» пуль. Основной для создания вооруженных сил послужила армия наполеоновской Франции, а образцом для флота стал, небезосновательно, британский флот. Правда после поражения Франции в войне с Германией в 1870–1871 гг. японцы быстро реорганизовали армию на новый манер, и за основу была принята армия Пруссии.
Собственно, дальше у них была «проба пера», а именно японо-китайская война и русско-японская. Дальше –участие в Первой Мировой. Важно помнить, что в это время Япония как государство активно желала признания себя как такового на мировой политической сцене. Мол, мы ребята неместные, до конца здесь не освоились, но ничего – будем играть по вашим правилам, т.е. по европейским. Этим, например, объясняется их довольно таки мягкое отношение к русским военнопленным в русско-японской войне. Известно, что никаких жалоб на дурное обращение японцев с русскими в лагерях, где содержались десятки тысяч русских солдат и моряков, взятых в плен в 1904-1905 гг., не существовало.
Ситуация сильно изменилась после Первой Мировой Войны. Державы Антанты постарались ограничить военную мощь Японии с помощью различных военных договоров (например, численность японского флота не могла составлять более 60% от численности американского, а строительство новых кораблей было заморожено на 10 лет). Это сильно покоробило японских политиков, и послевоенная Япония с утроенной активностью приступила к военному строительству. Широкомасштабный мировой экономический кризис подогрел шовинистические настроения (ну прям как Версальский мир в Германии тех лет) и стремление наиболее воинственной части японского офицерства решить свои проблемы за счет внешних экспансий. Сразу же усилилось влияние генералитета армии и флота, а это были потомки из династий самураев, которые сильно обнищали в ходе реформ армии и иррациональную злобу они копили довольно давно. Примерно с этого момента начинается довольно тёмная страница истории Японии. История жестокости.
Дальний восток
Начинается она, пожалуй, с экспансии на Дальнем Востоке (впрочем корейцев и китайцев они ненавидели уже давно – хорошо знали). Вот отрывок из книги Валентина Пикуля «Каторга»:
Трагедия острова определилась. На гиляцких лодках, пешком или на вьючных лошадях, неся на себе детишек, через горы и непролазные болота в Александровск стали выбираться беженцы с Южного Сахалина, и поначалу никто не хотел верить их чудовищным рассказам о самурайских зверствах:
- Они всех убивают. От них даже малым ребятам нет пощады. И ведь какие нехристи! Сначала конфетку даст, по головке погладит, а потом... потом головой об стенку. Мы все бросили, что наживали, только бы живыми остаться...
Беженцы говорили правду. Когда раньше в окрестностях Порт-Артура или Мукдена находили тела русских воинов, изувеченных пытками, японцы говорили, что это дело рук хунхузов китайской императрицы Цыси. Но на Сахалине никогда не было хунхузов, теперь жители острова увидели подлинный облик самурая. Именно здесь, на русской земле, японцы решили беречь патроны: военных или дружинников, попавших в плен, они пронзали винтовочными тесаками, а местным жителям отрубали головы саблями, как палачи. По словам ссыльного политкаторжанина Кукуниана, только в первые дни нашествия они обезглавили две тысячи крестьян.
Вот теперь мы видим истинный облик японских самураев.
Более того, в японской исторической литературе подробное освещение получила учиненная интервентами в Приамурье в деревнях Мажаново и Сохатино массовая кровавая расправа с жителями этих деревень, поднявшими мятеж против своих угнетателей. Прибывший в эти деревни 11 января 1919 года карательный отряд по приказу своего командира — капитана Маэда расстрелял всех находившихся в этих деревнях жителей, включая женщин и детей, а сами деревни были сожжены дотла. Признавало впоследствии без всякого стеснения этот факт и само командование японской армии. В марте 1919 года командующий 12 бригадой японской оккупационной армии в Приамурье генерал-майор Сиро Ямада издал приказ об уничтожении всех тех сел и деревень, жители которых поддерживали связь с партизанами. А о том, что творили в этих деревнях и селах в ходе чистки японские оккупанты, можно судить по приведенным ниже сведениям о зверствах японских карателей в селе Ивановке. Село это, как сообщается в японских источниках, было неожиданно для его жителей окружено японскими карателями 22 марта 1919 года. Сначала японская артиллерия обрушила на село шквальный огонь, в результате чего в ряде домов начались пожары. Затем, на улицы, где метались с плачем и криками женщины и дети, ворвались японские солдаты. Сначала каратели выискивали мужчин и там же на улицах расстреливали их или закалывали штыками. А далее оставшиеся живыми были заперты в нескольких амбарах и сараях и сожжены заживо. Как показало проведенное впоследствии расследование, после этой резни было опознано и захоронено в могилах 216 жителей села, но кроме этого большое число обуглившихся в огне пожаров трупов так и осталось неопознанными. Сгорело дотла в общей сложности 130 домов. Ссылаясь на изданную под редакцией Генерального штаба Японии «Историю экспедиции в Сибири в 1917-1922 годах» японский исследователь Тэруюки Хара писал по тому же поводу следующее:
«из всех случаев «полной ликвидации деревень» наиболее крупным по своим масштабам и наиболее жестоким стало сожжение деревни Ивановки. В официальной истории об этом сожжении пишется, что это было точное исполнение приказа командира бригады Ямады, звучавшего так: «приказываю предельно последовательно наказать эту деревню».
Рубить головы мечами и закалывать штыками, как мы впоследствии увидим, главная национальная забава японских солдат. Однако, в полной мере японцы «оттянулись» на китайцах, корейцах и филиппинцах.
Нанкин
В декабре 1937 г. пала столица гоминьдановского Китая - Нанкин. «И тут началось». Японские солдаты начали практиковать свою популярную политику
«трех дочиста» - «выжигай дочиста», «убивай всех дочиста», «грабь дочиста».
Японцы начали с того, что вывезли из города и закололи штыками 20 тыс. мужчин призывного возраста, чтобы те в будущем «не могли поднять оружие против Японии». Затем оккупанты перешли к уничтожению женщин, стариков, детей. Обезумевшие самураи завершали секс убийством, выдавливали глаза и вырывали у еще живых людей сердца. Свидетели рассказывают, что сексуальный экстаз завоевателей был так велик, что они насиловали всех женщин подряд, невзирая на их возраст, средь бела дня на оживленных улицах. Одновременно отцов заставляли насиловать дочерей, а сыновей - матерей.
Китаянка Ли Сиуинг была в то время 19-летней девочкой. Она чудом выжала после того, как а Нанкине ее подняли на штыки и бросили умирать. В госпитале затем обнаружилось, что солдаты пропороли живот, убив находившегося в нем ребенка.
В декабре 1937 года японская газета, расписывавшая подвиги армии, с восторгом сообщила о доблестном состязании двух офицеров, поспоривших, кто первым зарубит своим мечем более сотни китайцев. Японцы, как потомственные дуэлянты запросили дополнительное время. Победил некий самурай Мукаи, зарезавший 106 человек. На счету его соперника оказалось на один труп меньше.
Один из японских ветеранов Аширо Ацума до сих пор содрогается от воспоминаний, когда он крошил китайцев как капусту. И сейчас Аширо каждый год ездит в Китай, чтобы вымаливать прощение у душ своих жертв. Но большинство ветеранов, которые найдутся среди родственников почти в каждой японской семье не собираются ни перед кем каяться за верную службу своему императору. Когда подразделение Ацумы покидало Нанкин, то выяснилось, что транспортное судно не может стать к берегу речной бухты. Ему мешали тысячи трупов, плывших по Янцзы. Ацума вспоминает:
- Нам оставалось использовать плавающие тела как понтон. Чтобы погрузится на корабль, пришлось идти по мертвецам.
К концу месяца было убито около 300 тыс. человек. Террор превышал всякое воображение. Даже немецкий консул в официальном докладе описывал поведение японских солдат как «зверское».
Хотя сразу после войны некоторых японских военных удалось судить за резню в Нанкине, начиная с семидесятых годов японская сторона ведет политику отрицания преступлений совершенных в Нанкине. А судить за отрицание такой «мелочи» нельзя, это вам не Холокост, опять же.
А вот и небольшая подборка фотографий из Нанкина тех дней. Для тех, кто "не знает подробностей" (кликабельно).
Операция “Сук Чинг”
После того, как 15 февраля 1942 г. японцы оккупировали британскую колонию Сингапур, оккупационные власти приняли решение выявить и ликвидировать “антияпонские элементы” китайской общины. Под это определение подпадали китайцы-участники обороны Малайского полуострова и Сингапура, бывшие служащие британской администрации и даже простые граждане, сделавшие в свое время пожертвования в фонд помощи Китаю. В расстрельные списки включались также люди, чья вина заключалась лишь в том, что они родились в Китае (нормальная ситуация для японцев, считающих себя властелинами мира). Эта операция получила в китайской литературе название “Сук Чинг” (с китайского как «ликвидация, чистка»). Через специальные фильтрационные пункты прошли все проживавшие в Сингапуре китайские мужчины в возрасте от восемнадцати до пятидесяти лет. Тех, кто, по мнению японцев, мог представлять угрозу, вывозили на грузовиках за пределы населенных пунктов и расстреливали из пулеметов.
Вскоре действие операции “Сук Чинг” было распространено на территорию Малайского полуострова. Там из-за нехватки людских ресурсов японские власти приняли решение не проводить дознаний (чего уж заморачиваться-то) и просто уничтожить все китайское население. Хорошо, что не успели, в начале марта проведение операции на полуострове было приостановлено, поскольку японцам пришлось перебрасывать войска на другие участки фронта.
Число погибших точно неизвестно, однако оценка снизу равняется примерно 50 000, она и прозвучала во время проведения послевоенных трибуналов.
Манила
В начале февраля 1945 г. для японского командования стало очевидно, что удержать Манилу не удастся. Штаб армии был перенесен севернее от столицы в город Багио, а японская армия приступила к методичному разрушению Манилы и уничтожению ее гражданского населения. План разрушения был разработан и одобрен в Токио, да-да, бумажки там подписали – японцы любят порядок.
В Маниле было убито несколько десятков тысяч мирных жителей: тысячи людей были расстреляны из пулеметов, а некоторых в целях экономии боеприпасов сожгли заживо, облив бензином.
Японцами были разрушены церкви и школы, больницы и жилые дома. 10 февраля 1945 г. ворвавшиеся в здание больницы Красного Креста солдаты устроили там бойню, не щадя врачей, медсестер, больных и даже детей. Та же участь постигла испанское консульство: около пятидесяти человек были сожжены заживо в здании дипломатической миссии и заколоты штыками в саду. Резня и разрушение происходили и в окрестностях Манилы, например, японцы полностью уничтожили пятитысячное население городка Каламба, а город сожгли. В монастырях и католических школах в массовом порядке уничтожали монахов и монахинь, школьников и учителей.
По самым осторожным оценкам, число погибших во время резни в Маниле гражданских лиц составляет более 100 000 человек.
Комфортные женщины
В ходе агрессивной войны в Азии японские милитаристы активно использовали «женщин для удовольствия» - сотни тысяч азиаток насилием и обманом удерживались при армейских подразделениях, их заставляли сопровождать японскую армию. Японские военнослужащие насиловали этих женщин, совершая бесчеловечные преступления перед ними.
Филиппинка Нариса Клаверия в интервью британскому телевидению вспомнила, как ее, 11 -летнюю, вместе с семьей схватили японцы. Отца привязали к дереву и штыками неспешно сдирали с него кожу, в то время как солдаты насиловали его жену – для усиления «эффекта». Нарису же пощадили (видимо попались, как это обычно бывает на войне – добрые люди) и отправили работать в солдатские казармы.
– Я и другие девочки уже не могли подниматься с постелей из-за болей, - говорит Париса.
На нас нападали тучи японцев. Они насиловали кого и сколько хотели.
Также создавались стационарные бордели, ибо таскать их с собой стало для японцев довольно муторно, которые получили название "станции комфорта" (ну любят японцы во всём комфорт). Такие комфортные станции существовали с начала 30-х гг. в Манчжурии, Китае, позже в Бирме, Борнео, Гонконге, Индонезии, Корее, Малайзии, Новой Гвинее, Филиппинах, Сингапуре, Вьетнаме и Окинаве.
Первая станция была основана в Шанхае в 1932 г. Впоследствии комфортные станции стали называться "нигуичи", т.е. "29 к 1". Это была ежедневная пропорция обслуживания "комфортными женщинами" солдат в борделях на завоеванных территориях. Потом понятно голод усиливался и в административном порядке, любвеобильные японцы установили для "комфортных женщин" новый норматив в 40 мужиков в сутки (хотя бывали случаи, что доходило и до 60). Просто вдумайтесь в эту цифру!
Бактериологическая война и Отряд 731.
Официально заняв трон в 1926 году, император Хирохито выбрал для периода своего правления девиз «Сёва» («Эпоха просвещенного мира»). К слову сейчас японцы считают эту эпоху самой мрачной в их истории, и вы уже наверное поняли почему. Хирохито верил в силу науки:
«Во имя религии погибло больше людей, чем по любой другой причине. Однако наука всегда была лучшим другом убийц. Наука может убить тысячи, десятки тысяч, сотни тысяч, миллионы людей за весьма короткий промежуток времени».
В 1935 году был основан, так называемый, «отряд 731» Квантунской армии – крупнейшее спецподразделение по разработке бактериологического оружия, созданное японцами в Китае. В течение 12 лет отряд разрабатывал бактериологическое оружие с использованием бактерий чумы, тифа, дизентерии, холеры, сибирской язвы, туберкулеза и др. и испытывал его на живых людях. «Подопытными объектами» стали более 5 тыс. военнопленных и мирных жителей. Ну, определение «подопытные» — это чисто наше, европейское. Японцы предпочитали использовать термин «брёвна». «Бревнами» офицеры и ученые подразделения называли тех, на ком испытывались смертоносные штаммы: китайских пленных, корейцев, американцев, австралийцев. Среди «бревен» было очень много наших соотечественников — белоэмигрантов, которые жили в Харбине.
В отряде были специальные клетки, куда запирали людей. Клетки были настолько маленькими, что пленники не могли пошевелиться. Их заражали какой-либо инфекцией, а затем днями наблюдали над изменениями состояния организма. Были и клетки больших размеров. Туда загоняли одновременно больных и здоровых, дабы отследить, насколько быстро болезнь передается от человека к человеку. Но каким бы образом его ни заражали, сколько бы ни наблюдали, конец был один — человека заживо препарировали, вытаскивая органы и наблюдая, как болезнь распространяется внутри. Людям сохраняли жизнь и не зашивали их целыми днями, дабы доктора могли наблюдать за процессом, не утруждая себя новым вскрытием.
Для императорских ВВС проводились эксперименты в барокамерах.
«В вакуумную барокамеру поместили подопытного и стали постепенно откачивать воздух, — вспоминал один из стажеров отряда.
— По мере того как разница между наружным давлением и давлением во внутренних органах увеличивалась, у него сначала вылезли глаза, потом лицо распухло до размеров большого мяча, кровеносные сосуды вздулись как змеи, а кишечник, как живой, стал выползать наружу. Наконец человек просто заживо взорвался». Так японские врачи определяли допустимый высотный потолок для своих летчиков.
Кроме того, для выяснения наиболее быстрого и эффективного способа лечить боевые ранения людей взрывали гранатами, расстреливали, сжигали из огнеметов…
Были и эксперименты просто для любопытства. У подопытных вырезали из живого тела отдельные органы; отрезали руки и ноги и пришивали назад, меняя местами правые и левые конечности; вливали в человеческое тело кровь лошадей или обезьян; ставили под мощнейшее рентгеновское излучение; оставляли без еды или без воды; ошпаривали различные части тела кипятком; тестировали на чувствительность к электротоку. Любопытные ученые заполняли легкие человека большим количеством дыма или газа, вводили в желудок живого человека гниющие куски ткани.
Один из примеров подобной «тренировки» описывается в книге «Кухня дьявола», написанной самым известным исследователем «отряда 731» Сэйити Моримурой:
«В 1943 году в секционную привели китайского мальчика. По словам сотрудников, он не был из числа “бревен”, его просто где-то похитили и привезли в отряд, но точно ничего известно не было. Мальчик разделся, как ему было приказано, и лег на стол спиной. Тотчас же на лицо ему наложили маску с хлороформом. Когда наркоз окончательно подействовал, все тело мальчика протерли спиртом. Один из опытных сотрудников группы Танабэ, стоявших вокруг стола, взял скальпель и приблизился к мальчику. Он вонзил скальпель в грудную клетку и сделал разрез в форме латинской буквы Y. Обнажилась белая жировая прослойка. В том месте, куда немедленно были наложены зажимы Кохера, вскипали пузырьки крови. Вскрытие заживо началось. Из тела мальчика сотрудники ловкими натренированными руками один за другим вынимали внутренние органы: желудок, печень, почки, поджелудочную железу, кишечник. Их разбирали и бросали в стоявшие здесь же ведра, а из ведер тотчас же перекладывали в наполненные формалином стеклянные сосуды, которые закрывались крышками. Вынутые органы в формалиновом растворе еще продолжали сокращаться. После того как были вынуты внутренние органы, нетронутой осталась только голова мальчика. Маленькая, коротко остриженная голова. Один из сотрудников группы Минато закрепил ее на операционном столе. Затем скальпелем сделал разрез от уха к носу. Когда кожа с головы была снята, в ход пошла пила. В черепе было сделано треугольное отверстие, обнажился мозг. Сотрудник отряда взял его рукой и быстрым движением опустил в сосуд с формалином. На операционном столе осталось нечто, напоминавшее тело мальчика, — опустошенный корпус и конечности».
Были и другие «отряды». Например, в 1939 году был сформирован подчиненный С. Исии «отряд Того 1644» в Нанкине, в октябре 1939 года – отряд «Бэйпин Цзя-ди 1855» и т.д.
В целом, с 1931 по 1945 г. японцы по крайней мере 16 раз в масштабном порядке применяли бактериологическое оружие – во время наступлений, отступлений, карательных походов, казней местного населения, уничтожения партизан, нападений на авиабазы и т.д. Использование бактерий холеры, сибирской язвы, паратифа, дизентерии, дифтерии, возвратной лихорадки и т. п. привело к гибели огромного количества китайского населения. По меньшей мере 270 тыс. человек (не считая китайских военнослужащих) погибли вследствие использования бактериологического оружия японскими фашистами. Нет точных сведений о бесчисленном количестве «косвенных» жертв – людей, погибших вследствие распыления бактерий после непосредственно бактериологической атаки.
Перл-Харбор
Многие ветераны второй мировой войны из США и Великобритании возмущаются, такими благородными изобразили японских вояк создатели фильма «Перл-Харбор». Особенно, их возмутила сцена, в которой японский пилот предупреждает играющих в бейсбол американских детей, чтобы они перед атакой успели спрятаться в убежище. В реальности, как уверяют участники войны на Тихом океане, японцы в жестокости были наголову выше эсэсовцев. В ответ, британское телевидение выпустило документальный фильм «Ад в Тихом океане», там правды больше и она не так художественна, но посмотреть всё же стоит.
Сразу после удачи в Перл-Харборе 7 декабря 1941 года японцы начали откровенно ликовать, ведь эта операция для них стала невероятной удачей. В столице на улицах звучала военная песня тех лет:
В море трупы, трупы в воде,
В горах трупы, трупы в полях.
Я умру за императора,
Я никогда не обернусь назад.
А в штатах в это время разразилась настоящая антияпонская истерия. Невольными её жертвами стали становиться корейцы и китайцы, которые, как вы уже поняли, сами к японцам пылких чувств не питали. Поэтому в газетах стали появляться разъяснения (видимо, для местных скинхедов) - как отличать одних азиатов от других.
Кстати, во время военных действий на тихоокеанском флоте американцы звали санитара не стандартным криком "санитар", а загадочным кличем "талулла" (от имени довольно популярной в те годы актрисы Таллулы Бэнкхед). Объясняется это тем, что японцы взяли на вооружение подловатую тактику - звать санитара, а потом подстреливать его. Ну а выговорить слово с двумя звуками "л" они было просто не в состоянии, вот и обламывались.
Современным американцам, наверно, трудно даже вообразить, сколько тогда усилий тратил Франклин Рузвельт в первые мрачные месяцы после Пёрл-Харбора, чтобы разъяснить соотечественникам, почему вооруженные силы США на Тихом океане терпят одно поражение за другим. В феврале 1942 г. Рузвельт попросил американцев во время его радиообращений (так называемых «бесед у камелька») раскладывать перед собой географическую карту - так они получат представление о грандиозных масштабах театра боевых действий. Люди тут же расхватали в магазинах все карты; до 80% взрослых американцев включали приемники, чтобы послушать президента. Рузвельт говорил своим спичрайтерам: он совершенно уверен - если американцы поймут, на какое гигантское расстояние нужно доставлять грузы для снабжения войск,
«они стоически перенесут любые плохие новости с поля боя». Ну это так, к слову пришлось.
Батаанский марш смерти
По одобренному японским генералом Хоммой плану эвакуации пленных с Батаана в первый день их должны были перегнать на расстояние 35 км и не давать им никакой еды, так как у них должна была еще оставаться своя. На следующий день планировалось доставить их на грузовиках на железнодорожную станцию, на третий день - товарным поездом - до концлагерей. План предусматривал, что пленных будет около 25 тыс. японцы даже не могли представить, что сдавшаяся им армия настолько превосходит их собственную. Когда же оказалось, что пленных в три раза больше, чем победителей, их просто погнали по дороге под палящим солнцем к северу, разделив на колонны по 300-500 человек. Никакого различия между здоровыми, больными и ранеными сделано не было. Из полевых госпиталей выгоняли всех, кто мог идти. Остальных закалывали штыками.
35-километровый переход «первого дня» растянулся на трое суток. С каждым часом конвоиры раздражались все больше и искали любой предлог, чтобы наброситься на пленных. Пищу дали только на третий день - по горсти риса, и то при условии, что пленные отдадут конвоирам все ценности, которые смогли припрятать.
Во время Батаанского марша смерти охранники отрубали пленным головы за попытку попить воды их ручья, вспарывали им животы, для того, чтобы попрактиковаться в искусстве владения саблей.
«Марш смерти», как его назвали впоследствии, длился 10 дней. По самым скромным подсчетам, за эти дни было убито, умерло от ран, болезней и истощения более 8 тыс. военнопленных. Когда через год японский офицер связи проехал по дороге через Батаан, он обнаружил, что обе ее стороны буквально завалены скелетами людей, которых никто так и не похоронил. Офицер был настолько потрясен, что сообщил об этом генералу Хомме, который выразил удивление, что ему не доложили об этом, ну понятное дело, соврал, гад.
В ответ на все эти зверства, американцы и британцы пришли к выводу, что японский солдат - вовсе не человек, а крыса, подлежащая уничтожению. Японцев убивали, даже когда они сдавались с поднятыми руками, так как боялись, что они зажимают где-нибудь гранату, чтобы вместе с собой подорвать ею врага. Самураи же считали, что пленные американцы- бросовый человеческий материал. Обычно их использовали для тренировок штыковой атаки. Когда в Новой Гвинее у японцев возникли перебои с провиантом, они вынесли решение, что поедание своего злейшего врага не может считаться каннибализмом. Сейчас трудно подсчитать, сколько американцев и австралийцев съели ненасытные японские каннибалы. Один ветеран из Индии вспоминает, как японцы аккуратно отрезали кусочки мяса у еще живых людей. Особо лакомой добычей у завоевателей считались австралийские медсестры. Поэтому работавшему вместе с ними мужскому персоналу было приказано в безвыходных ситуациях убивать медсестер, чтобы те не попали живыми в руки японцев. Был случай, когда с потерпевшего крушение судна на, берег захваченного японцами острова выбросило 22 австралийские медсестры. Японцы набросились на них как мухи на мед. Изнасиловав, их искололи штыками, а в завершение оргии загнали в море и расстреляли. Азиатских пленных ждала еще более печальная участь, поскольку они ценились еще меньше американцев. Когда в одном из концентрационных лагерей произошла вспышка холеры, японцы не стали утруждать себя лечением, а просто сожгли весь лагерь вместе с женщинами и детьми. Когда в той или иной деревне возникали очаги заболеваний, огонь становился самым действенным средством дезинфекции.
Причины
Всё же стоит признать, что не один генерал и не один полковник виновны в издевательствах над пленными и мирным населением – это была общераспространенная практика.
Исследователь военных преступлений Бертран Рассел (да, тот самый) объясняет японские массовые преступления, в частности, определенным толкованием кодекса «бусидо» – то есть японского свода правил поведения воина. Никакой пощады побежденному врагу! Плен - позор хуже смерти. Побежденных врагов следует истребить, чтобы они не отомстили, и т.д. Например, перед уходом на Русско-японскую войну 1904-1905 годов некоторые солдаты убивали своих детей, если в доме была больная жена, и не оставалось других опекунов, так как не хотели обрекать семью на голодную смерть. Они считали такое поведение проявлением преданности императору. Согласно Томикура и другим авторам, подобные поступки считались достойными похвалы, так как убийство ребенка и больной жены рассматривалось как выражение преданности и жертвенности по отношению к своей стране и императору Мэйдзи.
Самобытная цивилизация?
Завершая статью, хотелось бы отметить вот что. Часто говорят, что Япония – это некая самобытная цивилизация, что они мол, люди с другой планеты и прочее. Что ж, можно и согласится. Япония довольно долгое время находилась в самоизоляции, поэтому нам, воспитанным в духе евроцентризма их не понять. Это объясняет также и тот факт, что пока что на таланты их земля, вообщем-то, скудна. Судите сами, всю свою первоначальную государственную систему они переняли у китайцев, письменность – также скопировали с китайской. Как уже выяснили, во время периода Мэйдзи социальные структуры перенимали с европейских, как впрочем армию и флот. Наука – почти вся делалась европейцами. Японских математиков можно пересчитать по пальцам. Хотя по физике и химии японцы получали нобелевские премии, но это так – подарок от добрых европейцев «нате, теперь вы с нами». Промышленный шпионаж – тут даже и рассказывать не надо. Что действительно можно записать «в гору» японцам, так это уважение к традициям, религии, культ предков и довольно стабильная социальная система, которую они построили благодаря помощи США и Европы. Хотя, признаясь, в этом вопросе я могу быть некомпетентен.
Кстати, как все знают, после Второй Мировой Войны Японии было запрещено иметь свои вооружённые силы (та самая 9-ая статья конституции). И всё это время в Японии существовали только небольшие силы самообороны. Однако сейчас – это просто формальность, потому как численность армии уже достигла 250 тысяч, а военный бюджет разросся до 44 млрд долларов — один из самых больших в мире, между прочим. Более того, в 2006 году в было учреждено министерство обороны и силы самообороны официально трансформированы в вооруженные силы. Есть над чем задуматься, да. Особенно нам, если вспомнить про Курилы. Но их мы всё же не отдадим. По крайней мере, без боя – точно!
